snark13
8490288d79
Два бага одного пути завершения, оба видны только на железе.
1. ЗВУК ПРОДОЛЖАЛСЯ ПОСЛЕ ВЫХОДА. cbl_close() закрывает СЕССИЮ, но не
гасит железо: bit7 порта 0x004E держит gfx_wait_vsync ради бита луча,
поэтому порт оставался включённым ("немой" режим), и CBL крутил свои 256
слотов уже под шеллом — тихо ровно до первой чужой записи в порт данных,
а дальше она зацикливалась. Новый cbl_shutdown() гасит bit7 независимо
от держателей и центрует ЦАП обычного COVOX; pop_shutdown зовёт его
последним действием, а _cbl_open_raw регистрирует в atexit его, а не
cbl_close.
2. ЦЕПОЧКА atexit НЕ ВЫПОЛНЯЛАСЬ ПРИ ВОЗВРАТЕ ИЗ main. crt0 уходил прямо
в ESTEX EXIT, то есть нарушал контракт C (возврат из main = exit(status)).
Молча терялись не только гашение звука и снятие vsync-ссылки, но и
_fclosall: буферизованная запись в файлы пропадала, если программа не
звала exit() явно. Теперь crt0 после main дёргает _atexit_hook.
Косвенность обязательна: прямая ссылка crt0 на разматыватель притащила бы
его и стек хендлеров в КАЖДУЮ программу. Указатель живёт в отдельном
data-модуле (два байта _DATA, ни байта кода), ставит его сам atexit() при
первой регистрации — нет регистраций, нет и кода. Тот же приём, что у
_irq_cbl_hook.
Цена замерена: +14 Б всем программам (блок в crt0) и +64 Б тем
одиннадцати, что реально регистрируют хендлеры (CBL, файловые через
_fclosall, irqtest, gfx_dbuf, solidt) — у них раньше эти хендлеры были
мёртвым кодом. Эталоны обновлены (кроме atlas: его +434 Б не отсюда,
замерен тот же и без этих правок).
Проверено в MAME: старт и звук как были, выход по F10 возвращает в шелл
чисто (текстовый режим восстановлен, зависания нет), повторный запуск
работает. Пункт 1 проверяется только на железе.
Co-Authored-By: Claude Opus 5 <noreply@anthropic.com>
Claude-Session: https://claude.ai/code/session_01DSYUpuaQpKr48kBav2iiV4
84 lines
4.8 KiB
C
84 lines
4.8 KiB
C
/*
|
||
* _cbl_open_raw — общее тело обеих точек входа CBL (cbl_open и
|
||
* cbl_open_silence). Проверяет параметры, вешает насос и включает железо.
|
||
*
|
||
* ПОЧЕМУ ТОЧЕК ВХОДА ДВЕ, а не один параметр underrun_mode. Линкер тянет
|
||
* .rel ЦЕЛИКОМ, поэтому malloc/free, стоящие в ветке CBL_UNDERRUN_SILENCE,
|
||
* приезжали в резидент КАЖДОМУ приложению — даже тому, которое льёт тишину
|
||
* само и кучей не пользуется вовсе. Это 275 Б кода плюс вся область кучи;
|
||
* в huge-режиме, где под резидент отведено 0x4100..0xBB00, такая мелочь
|
||
* заметна (у PoP оставалось 129 Б свободных). Разведя аллокацию в отдельный
|
||
* публичный модуль, мы отдаём выбор линкеру: зовёшь cbl_open — malloc не
|
||
* приезжает.
|
||
*
|
||
* Указатель на буфер тишины (_cbl_silence) здесь НЕ ТРОГАЕТСЯ: им владеет
|
||
* cbl_open_silence.c, который его и аллоцирует. В режиме APP насос на него
|
||
* не смотрит вовсе (условие в _cbl_pump_*), а обнуляй мы его тут — cbl_open
|
||
* после cbl_open_silence терял бы уже выделенный буфер, и следующая
|
||
* silence-сессия аллоцировала бы второй.
|
||
*/
|
||
|
||
#include <errno.h>
|
||
#include <sprinter_exit.h>
|
||
#include "_cbl.h"
|
||
#include "../irq/_irq.h"
|
||
|
||
int _cbl_open_raw(uint8_t freq_code, uint8_t fmt, uint8_t pump_mode,
|
||
uint8_t underrun_mode, cbl_fill_fn fill)
|
||
{
|
||
if (_irq_cbl_hook) { errno = EBUSY; return -1; }
|
||
if (freq_code < CBL_FREQ_7K8 || freq_code > CBL_FREQ_109K) {
|
||
errno = EINVAL;
|
||
return -1;
|
||
}
|
||
if (fmt & (uint8_t)~(CBL_FMT_MONO16 | CBL_FMT_STEREO8)) {
|
||
errno = EINVAL; /* биты вне 5/6 — неизвестный формат */
|
||
return -1;
|
||
}
|
||
if (pump_mode != CBL_PUMP_OTIR && pump_mode != CBL_PUMP_ACCEL) {
|
||
errno = EINVAL;
|
||
return -1;
|
||
}
|
||
/* ЗАПРЕТ CBL_PUMP_OTIR + 16-бит (подтверждено чтением исходника MAME
|
||
* sprinter.cpp): порт данных 0x4F ВСЕГДА кладёт байт как есть в один
|
||
* слот, не собирая пару байт в 16-бит значение и не сверяясь с
|
||
* cbl_mode16() вообще — это умеет только акселераторный путь (спец-
|
||
* страница 0xFD, do_accel_block). Комбинация принципиально не может
|
||
* звучать правильно, поэтому запрещена. */
|
||
if (pump_mode == CBL_PUMP_OTIR && (fmt & CBL_FMT_MONO16)) {
|
||
errno = EINVAL;
|
||
return -1;
|
||
}
|
||
|
||
if (_irq_table_ref() != 0) return -1;
|
||
|
||
_cbl_block = (fmt & CBL_FMT_MONO16) ? 256u : 128u;
|
||
_cbl_reqs = 0;
|
||
_cbl_undr = 0;
|
||
_cbl_fill = fill;
|
||
_cbl_underrun_mode = underrun_mode;
|
||
|
||
static uint8_t atexit_armed;
|
||
if (!atexit_armed) {
|
||
atexit_armed = 1;
|
||
/* ИМЕННО shutdown, а не close: close оставляет bit7 включённым,
|
||
* пока его держит gfx_wait_vsync, и железо крутит буфер уже под
|
||
* шеллом. Подстраховка неполная — цепочку atexit разматывает
|
||
* только exit(), а crt0 при возврате из main уходит прямо в ESTEX
|
||
* EXIT, — поэтому программа обязана звать cbl_shutdown() сама. */
|
||
atexit(cbl_shutdown); /* CBL обязан умолкнуть до шелла */
|
||
}
|
||
|
||
IRQ_DISABLE();
|
||
_irq_cbl_hook = (pump_mode == CBL_PUMP_ACCEL) ? _cbl_pump_accel : _cbl_pump_otir;
|
||
_cbl_ctrl((uint8_t)(0x90 | fmt | freq_code)); /* on + int + формат + частота */
|
||
/* ...и НЕМЕДЛЕННО забить буфер тишиной: железо пускает воспроизведение
|
||
* с нулевого слота той же записью в порт управления, а буфер хранит
|
||
* старое содержимое — без этого первые 23 мс уходит мусор. Заливка
|
||
* обязана быть внутри той же DI-скобки и сразу за включением (разбор —
|
||
* _cbl_prime.c). */
|
||
_cbl_prime((uint8_t)((fmt & CBL_FMT_MONO16) ? 0x00 : 0x80));
|
||
IRQ_ENABLE();
|
||
return 0;
|
||
}
|